Игрок со зрителем. Герман Гессе.

Герман Гессе. Такое имя приобрел болезненный и одинокий человек внутри меня. Осторожный и мнительный, он искал себе друга, искал указатели, маячки, знаки, искал самого себя. Выпуская из глубины свои кривые черные руки, бывали моменты, когда он гасил свет и поглощал меня на дно темно-серой жижи, рассуждал о смысле бытия сквозь неё, обнимал пустую комнату потоком напряженных мыслей. Оглядывался с опаской быть ничтожеством, фикцией больных возбужденных нервов, проекцией гнусной лени на человеческой бренности. И ему понравилось это имя. Словно маленький мальчик, поняв устройство конструктора, он тихо радовался в своей уютной комнатке, с интересом вчитываясь в слова, находил символы, лазейки и даже настоящие тоннели между страницами. Казалось, что кто-то играет с ним. Тяжелые и беспорядочные второстепенные детали сначала целыми абзацами преграждали путь к замыслу, внимание бросалось по рельефным чертам ускользающего смысла, который, казалось, вот-вот, да покажется, шагнет по лестнице и предстанет во всей красе. Потом прочитанное пунктуально складировалось, штамповалось, обновлялось, развивалось, и опять замысел скользил где-то между строк, менялся от страницы к странице.

«Вот он!» — Всякий раз, хотелось возрадоваться моему сожителю: «Я раскусил тебя! Где-то между случайной чередой книг я нашел твой ткацкий станок, теперь я знаю тебя.» «Тогда ты готов прочитать «Игру в бисер» и проверить себя?» — Задавал я всегда один и тот же вопрос. На что человек всегда отвечал, что боится, что он не готов, что нужен специальный подход, надо выделить время, отвлечься от суеты, настроиться на поглощение. «А что если эта книга изменит меня? Ведь это не рядовое путешествие в страну Востока, не вечерний спор о высших ценностях бытия и даже не прямая критика мозга, от которой можно защититься парой приемов. Я собираюсь впустить внутрь неведомое существо без привычной формы, калейдоскоп форм и смыслов разорванных по страницам, ту часть автора, которая всегда была в плане, но оставалась в стороне. Что если слова систематизированы, выверены и аккуратно расставлены по всему роману незаметными капканами, и они могут соединиться в нечто цельное, в ядро, в движение. Останется ли у меня это имя или придется искать что-то новое?» — Так слезно сопротивлялся человек внутри меня, но пора прикончить заразу!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.